Я работаю в скорой помощи. Нет, не врач — водитель. Но за двадцать лет за рулём реанимации я видел столько, что иному психиатру не снилось. ДТП, инфаркты, суициды, пьяные драки. Наш брат держится либо на цинизме, либо на полном безразличии. У меня — второе. Или первое, уже не разберёшь.
Та ночь выдалась паршивой. С семи вечера и до часу мы мотались по вызовам без перерыва. Сначала мужик с отёком лёгких, потом ребёнок с ложкой в горле — родители не досмотрели, потом бабушка с давлением 200 на 110. Я таскал носилки, дышал выхлопными газами и мечтал об одном: упасть лицом в подушку и не вставать. Напарник Женя — опытный фельдшер, чуть старше меня — под конец смены сказал: «Слушай, братан, надо вырубить голову. Иначе поедешь домой и будешь в потолок смотреть до утра». Я кивнул, но ничего не ответил.
Выехали на базу. Заполнили журналы. Я переоделся, сел в свою старую «Гранту» и поехал. В машине включил радио — там какая-то попса. Выключил. Тишина. Остановился у круглосуточного ларька, купил бутылку томатного сока и пачку вонючих сухариков. Дома — темно. Жена спит, дочка спит. Я не мог зайти. Понимал, что сейчас войду, сяду на кухне, включу телевизор и начну прокручивать в голове этот день заново. Труп с пробитой головой на Пушкинской. Парень, который пытался вскрыть вены из-за девушки. Глаза матери, когда мы забирали её ребёнка с ложкой в горле.
Нет. Только не сегодня.
Сел обратно в машину. Завёл двигатель для тепла. Достал телефон. Чисто механически, на автомате, вспомнил, что месяц назад другой водитель, Серега, лысый такой, показывал мне какое-то онлайн-казино. Сказал: «Вот тут, Вадик, нормально. Если мозги перегружены — заходи. Лучше, чем пить». Я тогда засмеялся. Серега вообще философ, у него трое детей и любимая жена, а он никогда не психует. Может, дело в этих барабанах?
Нашёл в переписке ссылку. Страница не открылась — блокировка. Я уже хотел плюнуть, но Серега скинул второй адрес в другом сообщении. Vavada зеркало — написал он тогда. Я скопировал. Вставил. Заработало.
Первые двадцать минут я просто смотрел. Не ставил, не крутил. Изучал игру, читал правила, смотрел на цвета. Иногда нажимал на демо-режим — там дают фантики, а не настоящие деньги. Но мне было интересно другое: как вообще работает этот механизм «залипания». Почему Серега лысый светится от счастья, проиграв тысячу рублей? А потом я понял: это переключение тумблера. У тебя есть ровно один экран, ровно один процесс. Никаких мыслей о чужой боли. Никаких решений, от которых зависят жизни. Просто зелёные семёрки и везучая линия.
Я закинул тысячу. Копейки по сравнению с тем, что я отдал бы за нормальный сон. Крутанул. Мимо. Ещё. Мимо. Ещё — двести рублей выиграл. Я улыбнулся. Впервые за день. Настоящей, искренней улыбкой. Потом проиграл эти двести. Не жалко. Ещё ставка — и снова плюс.
Через час я сидел с тремя тысячами на балансе. И понял, что не хочу больше играть. Не потому, что страшно проиграть. А потому что навязчивое кино в голове наконец остановилось. Я вспомнил лицо дочери. Утренний разговор с женой. Запах свежего хлеба из пекарни у дома. Жизнь вернулась туда, где ей место — за пределы синей мигалки.
Я вывел деньги. Все три тысячи. Пришёл домой, на цыпочках прошёл в ванную, умылся холодной водой. Лёг. Обнял жену. Она что-то пробормотала во сне — и я заснул. Без таблеток. Без бутылки. Без бессонных часов.
С тех пор лежит у меня в сохранённых. Я захожу раз, максимум два в неделю. Пополняю ровно на пятьсот рублей — и играю, пока они не кончатся или не превратятся в приятный бонус. Если выигрываю больше тысячи — сразу вывожу на карту. Этим деньгам у меня одно применение: сводить жену в кафе или купить дочке тот набор для лепки, который она хочет с прошлого месяца.
Знаешь, есть такая штука — профессиональная деформация. Врачи и водители скорой часто становятся циниками или алкоголиками. Я нашёл третий путь. Не круче, не умнее, не правильнее. Просто мой. Когда в голове слишком много чужих смертей, иногда достаточно одной маленькой удачной линии, чтобы вспомнить: ты живой. И это нормально — хотеть простых радостей. Зелёных семёрок на экране. Горячего кофе утром. И дочкиного смеха, когда она прибегает с новым пластилином.
В прошлую пятницу я выиграл 2400. Мы купили ей тот самый набор — единорога с формочками. Она визжала так, что соседи стучали по батарее. Жена смеялась. А я стоял в дверях и думал: а ведь неплохой способ разгружать нервы, если знать меру. Спасибо, лысый Серега. И спасибо тому зеркалу, которое открылось в нужную минуту.
Та ночь выдалась паршивой. С семи вечера и до часу мы мотались по вызовам без перерыва. Сначала мужик с отёком лёгких, потом ребёнок с ложкой в горле — родители не досмотрели, потом бабушка с давлением 200 на 110. Я таскал носилки, дышал выхлопными газами и мечтал об одном: упасть лицом в подушку и не вставать. Напарник Женя — опытный фельдшер, чуть старше меня — под конец смены сказал: «Слушай, братан, надо вырубить голову. Иначе поедешь домой и будешь в потолок смотреть до утра». Я кивнул, но ничего не ответил.
Выехали на базу. Заполнили журналы. Я переоделся, сел в свою старую «Гранту» и поехал. В машине включил радио — там какая-то попса. Выключил. Тишина. Остановился у круглосуточного ларька, купил бутылку томатного сока и пачку вонючих сухариков. Дома — темно. Жена спит, дочка спит. Я не мог зайти. Понимал, что сейчас войду, сяду на кухне, включу телевизор и начну прокручивать в голове этот день заново. Труп с пробитой головой на Пушкинской. Парень, который пытался вскрыть вены из-за девушки. Глаза матери, когда мы забирали её ребёнка с ложкой в горле.
Нет. Только не сегодня.
Сел обратно в машину. Завёл двигатель для тепла. Достал телефон. Чисто механически, на автомате, вспомнил, что месяц назад другой водитель, Серега, лысый такой, показывал мне какое-то онлайн-казино. Сказал: «Вот тут, Вадик, нормально. Если мозги перегружены — заходи. Лучше, чем пить». Я тогда засмеялся. Серега вообще философ, у него трое детей и любимая жена, а он никогда не психует. Может, дело в этих барабанах?
Нашёл в переписке ссылку. Страница не открылась — блокировка. Я уже хотел плюнуть, но Серега скинул второй адрес в другом сообщении. Vavada зеркало — написал он тогда. Я скопировал. Вставил. Заработало.
Первые двадцать минут я просто смотрел. Не ставил, не крутил. Изучал игру, читал правила, смотрел на цвета. Иногда нажимал на демо-режим — там дают фантики, а не настоящие деньги. Но мне было интересно другое: как вообще работает этот механизм «залипания». Почему Серега лысый светится от счастья, проиграв тысячу рублей? А потом я понял: это переключение тумблера. У тебя есть ровно один экран, ровно один процесс. Никаких мыслей о чужой боли. Никаких решений, от которых зависят жизни. Просто зелёные семёрки и везучая линия.
Я закинул тысячу. Копейки по сравнению с тем, что я отдал бы за нормальный сон. Крутанул. Мимо. Ещё. Мимо. Ещё — двести рублей выиграл. Я улыбнулся. Впервые за день. Настоящей, искренней улыбкой. Потом проиграл эти двести. Не жалко. Ещё ставка — и снова плюс.
Через час я сидел с тремя тысячами на балансе. И понял, что не хочу больше играть. Не потому, что страшно проиграть. А потому что навязчивое кино в голове наконец остановилось. Я вспомнил лицо дочери. Утренний разговор с женой. Запах свежего хлеба из пекарни у дома. Жизнь вернулась туда, где ей место — за пределы синей мигалки.
Я вывел деньги. Все три тысячи. Пришёл домой, на цыпочках прошёл в ванную, умылся холодной водой. Лёг. Обнял жену. Она что-то пробормотала во сне — и я заснул. Без таблеток. Без бутылки. Без бессонных часов.
С тех пор лежит у меня в сохранённых. Я захожу раз, максимум два в неделю. Пополняю ровно на пятьсот рублей — и играю, пока они не кончатся или не превратятся в приятный бонус. Если выигрываю больше тысячи — сразу вывожу на карту. Этим деньгам у меня одно применение: сводить жену в кафе или купить дочке тот набор для лепки, который она хочет с прошлого месяца.
Знаешь, есть такая штука — профессиональная деформация. Врачи и водители скорой часто становятся циниками или алкоголиками. Я нашёл третий путь. Не круче, не умнее, не правильнее. Просто мой. Когда в голове слишком много чужих смертей, иногда достаточно одной маленькой удачной линии, чтобы вспомнить: ты живой. И это нормально — хотеть простых радостей. Зелёных семёрок на экране. Горячего кофе утром. И дочкиного смеха, когда она прибегает с новым пластилином.
В прошлую пятницу я выиграл 2400. Мы купили ей тот самый набор — единорога с формочками. Она визжала так, что соседи стучали по батарее. Жена смеялась. А я стоял в дверях и думал: а ведь неплохой способ разгружать нервы, если знать меру. Спасибо, лысый Серега. И спасибо тому зеркалу, которое открылось в нужную минуту.